Благодаря операциям «своп» удалось несколько уменьшить долларовые резервы Швейцарского национального банка, что было выгодно американскому казначейству и явилось своеобразной поддержкой доллара, а для гросс банков — выгодной реэкспортной операцией. В Швейцарии традиционно существуют низкие процентные ставки, поэтому гросс банки получают огромные прибыли от размещения иностранных капиталов на денежных рынках других стран. Учитывая, что в целом разность между процентами, уплаченными гросс банками по пассивным и полученными по активным операциям, равнялась в 1976 г. 1,01 млрд. швейцарских фр., а также то, что удельный вес заграничных операций по соответствующим активным статьям составляет более 68%, чистая прибыль от реэкспорта краткосрочных капиталов превысила 680 млн. швейцарских фр.

Как подчеркивал швейцарский экономист М. Икле, впоследствии швейцарские банки перестали уступать эмиссионному банку притекающие девизы, а осуществляли вложение на краткосрочном еврорынке: «Эмиссионный банк чем дальше, тем меньше затрагивался гигантскими потоками краткосрочных капиталов, как это имело место в 1960— 1961 гг.» 2. М. Икле поясняет: «Швейцарскому национальному банку, если отвлечься от чрезвычайных событий, доллары предлагались только тогда, когда банковская система в день составления баланса не обладала желаемой ликвидностью. Поэтому валютные резервы банка возрастали менее резко, чем в прошлые годы» . Если валютные резервы в 1956—1962 гг. в среднем ежегодно увеличивались от 7,4 до 11,4% и в целом за шесть лет более чем на 50%, то прирост за следующие шесть лет сократился до 15%.

Швейцарский буржуазный экономист У. Брогле писал: «До сего дня в Швейцарии не имеется даже приблизительно достоверных данных, которые позволяют определить объем, состав и направление заграничных инвестиций» . В официальных статистических материалах не публикуется платежный баланс страны, даются сведения лишь о балансе текущих статей, называемом «балансом доходов». В значительной степени это определяется традиционной секретностью совершения операций, а также интересами финансовой олигархии Швейцарии.

За последние годы внимание прессы и общественности привлекла проблема «утечки мозгов», для некоторых стран она превратилась в один из важных пунктов внешней политики. Консультативный Совет Британского правительства по вопросам научной политики в своих докладах в 1954 г. и в 1957 г. вполне определенно выразил беспокойство по поводу эмиграции ученых н инженеров. Противоречия, возникшие в отношениях меж- лу европейскими партнерами США по Атлантическому пакту и самими Соединенными Штатами по вопросу о миграции ученых, нашли отражение в документах НАТО. Научный комитет НАТО заявил в 1960 г. «...Даже неко-торые из технически высокоразвитых европейских стран, которые выплачивают хорошее жалование учёным постоянно несут потери вследствие эмиграции молодых: высококвалифицированных ученых»

Судя по поведению науки в ее связях с производством и экономикой, положение «наука— непосредственная производительная сила общества» нельзя понимать а плане отождествления науки с производством. Этому прежде всего мешает принципиальное различие их продуктов: «неразменный» характер продукта науки и потребительный характер продукта производства. Речь должна, видимо, идти о четкой ориентации понятия «производительная сила» в том примерно направлении, в каком Н. Н. Семенов говорит о превращении науки из «служанки производства» в «мать производства», а 1C Маркс левое время говорил о развитии «всеобщих сил человеческой головы» и о свободном времени как об условиях, в которых производство становится «экспериментальной наукой, материально творческой и предметно воплощающейся наукой.

В процессах анализа распределения литературы по странам и отраслям выясняется, что большинства стран занимает в различных науках положение, соответствующее пропорции данной отрасли в общей системе науки и объему науки в данной стране. Что произойдет, если возникнет отклонение от этой общей картины? Допустим, что в составе мировой науки физика занимает 15% общего объема научной деятельности, а в США ее доля—30%. В таком случае, мне кажется, у нас было бы право рассматривать это отклонение как экономическое зло, как экономически невыгодную политику, если не будут приведены достаточно убедительные доводы в пользу такого отклонения...

С. Дедьер специально занялся изучением этой проб­лемы и по результатам исследований опубликовал статью «Почему ушел Дедал?». В ней он приходит к выводу о том, что политика государств в области нау­ки еще учитывает данных социологии науки. «Выдающимся.исключением является энергичная На­учная политика, проводимая в Советском Союзе после 1917 г. Это в значительной степени можно объяснить влиянием 'взглядов двух выдающихся социологов нау­ки— К- Маркса и Ф. Энгельса»⁵. Наблюдая миграционные потоки, С. Дедьер пред­ложил свою классификации стран капиталисти­ческого мира.