Идеи французских материалистов и мистический «мировой разум» Г. Гегеля, так же как и абстрактная чувственность Л. Фейербаха, несмотря на свою противоположность, были всего-навсего разновидностями одного и того же принципа — дихотомического понимания соотношения «общество—индивид», т. е. такого понимания, когда и то, к другое рассматриваются в виде «само-сущих» и противопоставленных друг другу отдельностей. В основе такого представления лежат реальные факты самой действительности, социальные институты которой противопоставлены индивиду как чуждые.

Л. Фейербах понимает познание как исторически бесконечный процесс, но ок против тоталитаризма гегелевской системы, в которой индивиду отведена роль глотателя жареных рябчиков «абсолютного духа». Он недоволен тем, что Гегель «бытие мысли для других» превратил в самодовлеющее бытие, относительную цель (как средство образования и дисциплины духа) в цель конечную. «В изложении он хотел предвосхитить и пополнить самый ум, сжать его в систему»2. «Поэтому к философии Гегеля относится тот же упрек, который может быть обращен ко всей новейшей философии начиная с Декарта и Спинозы: упрек в непосредственном разрыве с чувственным созерцанием, упрек в том, что философия оказывается непосредственной предпосылкой всего остального».

Г. Гегель рассмотрел проблему взаимодействия общественного и индивидуального сознания, проблему преодоления существующего между ними разрыва как проблему образования индивида, проведения его от необразованности до.уровня науки. Проблема соотношения общественного и индивидуального сознания рассматривается Г. Гегелем, во-первых, как проблема общественно исторической природы познания, во-вторых, как проблема овладения духовной культурой. По его мнению, разрешение второй проблемы зависит от степени талантливости индивида, а само овладение культурой понимается как процесс образования.

Чтобы подняться к вершинам научного знания «отдельный индивид... должен пройти ступени образования всеобщего духа, но как формы, уже покинутые духом, как этапы пути, уже разработанные и выровненные» . Однако этот процесс был им мистифицирован: общественное сознание, система знания была представлена как нечто существующее помимо индивидов. Идеалистическая позиция Г. Гегеля не позволяет ему объяснить природу познания, исходя из объективных, материальных основ. Поэтому для объяснения оставался один путь — через индивидуальное сознание. Но так как даже для идеалиста Г. Гегеля было видно, что индивидуальное сознание формируется в процессе приобщения к общественной жизни, то он предпринимает попытку объяснить природу познания из истории последнего.

Фактически у центрального банка Швейцарии не было мер прямого кредитного воздействия, как, например, в Японии, Италии, Франции, США, отсутствовала система обязательных минимальных резервов, существующая в большинстве промышленно развитых капиталистических странах и являющаяся «наиболее действенным инструментом государственно-монополистического регулирования» не имелось и других специфических форм проведения денежно-кредитной политики. В случаях, когда требовалось   проведение   дополнительных мероприятий, швейцарские Банки шли на заключение «джентльменских», а фактически картельных соглашений с Национальным банком. «Джентльменские» соглашения получили широкое распространение в Швейцарии и в некоторых западноевропейских странах.

В  законе о Национальном банке в качестве инструментария, т. е. комплекса средств, с помощью которых банк мог бы влиять на состояние платежного баланса и масштабы кредитной деятельности и ликвидности частных банков, предусмотрено проведение учетной политики и операций на открытом рынке. Кроме осуществления центральным банком дисконтной политики и операций на открытом за ним закреплялось право контроля над экспортом капитала, превышающим 10 млн. швейцарских фр. И право участия в обсуждениях при установлении процента по кассовым облигациям банков. Все кредитные институты с балансовой суммой не менее 20 млн. швейцарских фр. обязаны сообщать Национальному банку о предполагаемом повышении процента по кассовым облигациям.

Швейцария практически постоянно относилась к странам с незначительным вмешательством государства в экономику и денежно-кредитную сферу в частности. После второй мировой войны политика правительства базировалась на концепции , выразителем которой стал буржуазный экономист В. Рёпке. Эта концепция соответствовала4 стремлению господствующих в Швейцарии банковско-промышленных групп к расширению торговли, восстановлению нарушенных экономических отношений и устранению торговых ограничений, существовавших с 30-х годов в виде клиринговых соглашений, ликвидации ограничений платежного оборота, установленных в 1939—1945 гг., а также введению конвертабельности валют.